Зачем вообще есть человек — и что значит быть «по образу»?

Представьте тишину — непроницаемую, густую, бархатную тьму, в которой нет ещё ни «до», ни «после», ни «здесь», ни «там». Есть только Бог, вне времени и пространства, бесконечный и вечный, — и больше нет ничего. И в этой тишине звучит «да будет». Бог творит мир — но как? Не как мастер вытачивает стол: у мастера есть дерево, а из чего творить, когда нет ещё ничего? И не как рождают дитя, подобное себе, — иначе мир был бы вторым богом, а Бог один. Библия называет третий, небывалый путь: творение из ничего. Мир — не часть Бога и не Его двойник, а выражение Его любви, которому дана свобода. И на каждом дне творения сказано «и это хорошо» — совершенный Мастер не делает уродливого, и мир выходит из Его рук как дар: прекрасный и не обязанный быть. Последним творится человек — и творится дважды. Тело его взято из праха, как у всякого зверя: здесь он не выше лягушки и травинки. Но Бог наклоняется к глиняному сосуду и вдыхает в него Своё дыхание жизни. Что это за дыхание? Это свобода. Лягушка не может захотеть летать, корова не выбирает, быть ли ей коровой, — а человек волен сказать Богу «да» и волен сказать «нет», свободен даже от Самого Творца. Вот что значит «по образу и подобию»: не лицо и не разум сами по себе, а та предмирная свобода, о которой напишет Бердяев, — «в самой глубине моей судьбы». Это не приказ, а приглашение к любви: ведь любит лишь тот, кто волен не любить. И из этой свободы рождается второе — творчество. Бог-Творец делает человека маленьким творцом: вводит его в готовый мир и велит владычествовать, нарекать имена зверям — а назвать значит взять в свои руки. Весь прекрасный мир Бог отдаёт человеку, как отец отдаёт сыну. Человек не Бог по естеству — он Бог по благодати, по дару: божественное в нём не его собственное, а вдунутое. И здесь, на самой вершине, прячется риск. Та же свобода, которой нельзя любить по принуждению, способна сказать «нет». Дыхание, сделавшее человека образом Божиим, делает возможной и катастрофу — и она придёт не как сорвавшийся с горы камень, а как выбор: волю свою человек употребит во зло. Об этом — следующая станция.