Сказано: «Сотворим человека по образу нашему». Но что в человеке — образ? Платон искал его в бессмертной душе, Аристотель — в разуме, Августин — в памяти и воле, Кант — в достоинстве, Бердяев — в свободе и творчестве. Один вопрос, переходящий из рук в руки.
Платон первым отделил человека от его тела. Человек — это бессмертная душа, на время заключённая в плоть, как в темницу; и пока другие животные смотрят в землю, душа человека помнит вечные образцы — Благо, Красоту, Истину — и тоскует по ним. Быть человеком значит быть причастным вечному.
Аристотель не стал противопоставлять душу телу: душа — это форма тела, его жизнь и цель. Человек — «политическое животное», существо разумное и общественное; его особость не в бегстве от мира, а в разуме (logos) и в том, что он живёт среди других. Быть человеком значит мыслить и жить вместе.
Августин нашёл образ Божий внутри: в памяти, разуме и воле — трёх силах одной души, отражающих Троицу. Но образ этот беспокоен: «Ты создал нас для Себя, и не знает покоя сердце наше, пока не успокоится в Тебе». Быть человеком значит быть существом, которое само себе не равно и тянется к Богу.
Кант дал человеку достоинство, не ссылаясь на происхождение: человек есть цель сама по себе, его нельзя использовать только как средство. Святыня — не вне, а внутри: нравственный закон, «звёздное небо надо мной и моральный закон во мне». Быть человеком значит быть носителем безусловной ценности.
Бердяев договорил то, с чего начинается путь: образ Божий в человеке — это свобода и творчество. Человек не просто создан — он призван творить, продолжать творение, и в этом он богоподобен. Но та же свобода даёт ему сказать «нет». Быть человеком значит быть свободным со-творцом — и потому ответственным.
Если образ Божий в человеке — это свобода, то чем он распорядится с нею дальше?