Платон первым разделил мир надвое. Есть вещи, которые мы видим, — они возникают, меняются, гибнут. И есть то, что делает их тем, что они есть: вечные, неизменные идеи (эйдосы). Существует множество красивых вещей — но есть сама Красота; много справедливых поступков — но есть сама Справедливость. Подлинно реальны именно идеи; вещи лишь причастны им, как тени причастны предмету. А выше всех идей стоит идея Блага — источник бытия и истины, его «солнце».
Это он объяснил самым знаменитым образом философии — мифом о пещере. Люди прикованы в пещере спиной к выходу и видят на стене лишь тени проходящих позади вещей, принимая их за единственную реальность. Философ — тот, кто сумел обернуться, выйти на свет и увидеть сами вещи, а потом и солнце (Благо). И его долг — вернуться в пещеру к бывшим узникам, хотя они, ослеплённого светом, поднимут на смех. Познание для Платона — это мучительный поворот всей души от теней к свету.
Душа, по Платону, бессмертна и состоит из трёх частей: разумной (она стремится к истине), яростной (воля, мужество) и вожделеющей (желания тела). Справедливость в человеке — когда разум правит, воля ему помогает, а желания подчиняются.
И здесь — главный ход «Государства»: идеальный полис устроен по образу души. Разумной части соответствуют правители-философы, яростной — стражи-воины, вожделеющей — ремесленники и земледельцы. Государство справедливо, когда каждое сословие делает своё и не вмешивается в чужое. Отсюда самый дерзкий вывод Платона: пока правят не философы — те, кто видел Благо, — государства не избавятся от бед. Не сила и не богатство, а знание истины даёт право властвовать.
В старости, в «Законах», Платон стал трезвее: видя, что идеальных философов-правителей не сыскать, он делает ставку на власть закона и воспитание с самых ранних лет, на жизнь, как можно более общую и сплочённую. От юношеской мечты о царстве мудрых — к зрелой опоре на закон как «вторую навигацию».
Влияние Платона необозримо: вся последующая философия, по знаменитому слову, — «примечания к Платону». Его мир идей через неоплатоников войдёт в христианское богословие (Бог-Благо, к которому восходит душа), а спор о том, существуют ли идеи отдельно от вещей, не утихнет до Нового времени.