Учитель Аристотеля, Платон, поместил истинное бытие на небо: подлинны вечные идеи, а вещи вокруг — лишь их бледные тени. Аристотель, любимый и самый одарённый его ученик, совершил тихую революцию: он вернул реальность с неба на землю. Подлинно существует не «идея стула» где-то в занебесье, а вот этот конкретный стул. Идеи не парят отдельно — они внутри вещей.
Отсюда его знаменитая пара — форма и материя. В любой вещи есть материя (из чего она) и форма (что она есть). Бронза — материя, очертание статуи — форма; и они не существуют порознь, а только вместе, в самой статуе. Всё в мире — это оформленная материя, и всё стремится осуществить свою форму: жёлудь — стать дубом. Это «осуществление», движение к своей цели, Аристотель назвал энтелехией.
Чтобы объяснить любую вещь, он спрашивает о четырёх причинах: материальной (из чего?), формальной (что это?), движущей (кто сделал?) и целевой (ради чего?). Последняя — ключевая: мир для Аристотеля не механизм, а целое, пронизанное целями; всё к чему-то направлено. Этот взгляд — что у каждой вещи есть назначение — определит европейскую мысль на две тысячи лет.
Но если каждая вещь движима стремлением к своей цели, должно быть и то, ради чего движется всё. Так Аристотель приходит к Перводвигателю — источнику всякого движения, который сам неподвижен. Это единственное во вселенной, что есть чистая форма без всякой материи: предельная цель, к которой тянется всё сущее, само ни в чём не нуждаясь. Бог Аристотеля движет миром не толчком, а как любимое движет любящего — притяжением.
Тот же ход он применяет к человеку: душа — это форма тела. Не пленница плоти, как у Платона, а её осуществление, то, что делает живое тело живым. Душа и тело неразделимы, как форма и материя статуи. А высшее в человеке — разум; и счастье (эвдемония) не в удовольствии и не в почестях, а в деятельной жизни по разуму и добродетели.
Аристотель первым превратил философию в систему наук — логику, физику, этику, политику, поэтику. В политике он трезв: лучшие формы власти вырождаются (монархия — в тиранию, демократия — в охлократию), и устойчивее всего «полития» — смешанное правление со опорой на средний слой. Везде он ищет не идеал на небе, а разумную меру здесь.