Карл Маркс родился в 1818 году в семье адвоката. Прусские законы тех лет закрыли его отцу, человеку определённого происхождения, путь к юридической практике, и тот сменил вероисповедание ради сохранения профессии. Этот ранний опыт оставил след: будущего философа рано убедили в относительности религии и в холодной силе внешних установлений. Он учился в Бонне и Берлине, слушал философию у одного из левых гегельянцев и с самого начала впитал главный вопрос эпохи — что делать с наследием Гегеля в мире, где на глазах одного поколения рушился весь старый порядок.
Свою позицию Маркс выразил знаменитым образом: он «поставил Гегеля с головы на ноги». Связи с учителем он не отрицал, но перевернул его диалектику. В «Критике гегелевской философии права» он указал на две ошибки: не конституция создаёт народ, а народ создаёт конституцию; не народ есть проекция духа, а наоборот. У Гегеля реальные, живые люди превращались в предикаты всеобщей субстанции духа — Маркс вернул им первенство. Здесь он наследует и Людвигу Фейербаху, который уже свёл богословие к антропологии; но если Фейербах поместил отчуждение в религию, Маркс перенёс его в само устройство общества и труда.
Из этого вырос его материалистический взгляд на историю. Формула «бытие определяет сознание» означала: не мысли и теории людей движут историей, а развитие самого производства. Есть пласт жизни, общий всему живому, — есть, пить, рождать детей; но способ, каким человек производит, меняется от эпохи к эпохе, и именно он чисто человеческое. Поэтому фиксироваться нужно не на постоянном, а на изменяющемся — на технике и хозяйстве. Развитие производительных сил (материалов, машин, труда) рано или поздно перестаёт укладываться в старые производственные отношения, те становятся оковами — и происходит социальная революция.
Отсюда и образ общества как базиса и надстройки. Правовые, политические и религиозные институты, столь весомые на поверхности, суть лишь надстройка над базисом средств и условий производства. Философия и идеология, оправдывающие порядок каждой эпохи, для Маркса — «дымовая завеса», скрывающая интересы господствующего класса. История всех существовавших обществ предстаёт как история классовой борьбы, а её глубинной пружиной всегда оказываются материальные силы.
Понятие отчуждения Маркс тоже берёт у Гегеля — в частности, гегелевскую диалектику господина и раба, где раб реально производит вещь, а господин, ничего не производящий, попадает от него в зависимость, так что порабощённый порабощает своего господина. Частная собственность, по Марксу, делает труд принудительным. Возникает парадокс: в животном — в еде, питье — человек как будто свободен, а в собственно человеческом, в труде, он несвободен, ибо продаёт свои руки, а плоды достаются другому. Деньги при этом становятся «отчуждённой сутью человеческого труда и жизни», ложным владыкой всех вещей.
Религию Маркс рассматривал в той же логике: борьба против религии есть борьба против общества, которое её порождает. Отсюда формула о религии как «опиуме народа» — и вместе с тем неожиданно сочувственные слова о ней как о «вздохе угнетённой твари, душе бесчувственного мира». Своё учение он называл «научным социализмом», противопоставляя его «утопистам», и в «Манифесте» и «Капитале» выстроил теорию прибавочной стоимости, революции и союза философов с пролетариатом: «философы лишь объясняли мир, но дело в том, чтобы изменить его».
Значение Маркса в истории мысли двойственно. Многое в его построениях время оспорило, а его экономические теории встретили серьёзную критику. Но сама идея, что хозяйственные отношения играют огромную роль в жизни общества, прочно вошла в философию. От Фейербаха он принял антропологический поворот, у Гегеля взял диалектику и отчуждение, а ближайшим его соратником на сорок лет стал Фридрих Энгельс, без которого его главный труд не был бы завершён.