Фридрих Энгельс (1820–1895) вошёл в историю философии прежде всего как ближайший соратник Карла Маркса. Их дружба длилась около сорока лет, до конца дней Маркса, и была не только личной, но и теоретической: именно Энгельс позже подготовил к изданию посмертные тома «Капитала», доведя до читателя труд, который без него остался бы незавершённым. В этом смысле он — не просто помощник, а полноправный сотворец того целого, что получило имя материалистического понимания истории.
Помимо совместных работ, Энгельс написал и собственные. Ещё молодым он издал «Положение рабочего класса в Англии», основанное на прямом наблюдении новой, фабричной бедности. Позже вышли «Анти-Дюринг», где он отвечал на критику в адрес общего с Марксом учения, и «Происхождение семьи, частной собственности и государства» — попытка приложить материалистический метод к истории древнейших обществ. Эти книги закрепили за ним роль систематизатора и популяризатора, переводящего сложные построения Маркса на язык более широкого читателя.
Самостоятельный философский вклад Энгельса связан прежде всего с замыслом «Диалектики природы». Если Гегель развивал диалектику как логику духа, то Энгельс стремился перенести её на саму природу, на физический и биологический мир. Именно ему принадлежит формулировка трёх диалектических законов: закона перехода количества в качество, закона единства и борьбы противоположностей и закона отрицания отрицания. Через эти формулы диалектика и вошла в позднейшую традицию как готовый, легко передаваемый набор принципов.
Сами эти «законы» были, по сути, обобщёнными описаниями того, как одно состояние сменяет другое — как смерть в природе уступает место новой жизни. В истории мысли они стоят в одном ряду с гегелевской идеей развития через противоречие и с тем поворотом к материи, который ещё раньше совершил Людвиг Фейербах. Энгельс не пересматривал учение друга, а последовательно его продолжал, оставаясь верным сторонником общей системы и придавая ей завершённый, школьный вид.
Значение Энгельса в том и состоит, что он стал связующим звеном между живой, спорящей мыслью первой половины XIX века и её позднейшим теоретическим оформлением. Рядом с Марксом он замыкает ту линию посткегелевской философии, которая искала движущие силы истории не в идее и не в духе, а в материальном, природном и хозяйственном основании человеческой жизни.