Почему свобода пугает сильнее рабства?

Народ забывает быстрее, чем помнит. Проходит несколько поколений — и потомки вольных патриархов, тех, что доверились голосу и ушли в неизвестность, становятся в Египте рабами. Освободить их приходит свой же: Моисей, выросший принцем при дворе фараона, обученный всей премудрости Египта, но знающий, что он еврей. Первый его порыв оборачивается крахом: он убивает надсмотрщика, бьющего раба, и ждёт, что народ обернётся к освободителю, — а наутро слышит от своих: «Уж не убьёшь ли и нас, как египтянина?» Народ любит его, пока он защищает, и ненавидит, едва он начинает вести. Моисей бежит в пустыню — и только восьмидесятилетним стариком, у горящего и несгорающего куста, слышит голос, тот же, что звал Авраама: «Иди, народ Мой стонет, и нет защищающего его». Он отнекивается — «я косноязычен, меня убьют, меня не послушают», — но идёт; и это страшное послушание вменяется ему в праведность. А дальше — самое неожиданное: выход из рабства оказывается не триумфом свободы. Едва закрывается за спиной Египет, народ начинает роптать: «Разве не было гробов в Египте, что ты привёл нас умирать в пустыне? Лучше бы нам работать на египтян — там были котлы, полные мяса». Вот сердцевина этой станции, тот парадокс, что мучает человека всегда: им страшно стать свободными. Раб накормлен, раб в покое, за раба думает господин; свободный — один на один с неизвестностью, и каждый его шаг есть риск. Народу не нужна свобода: ему нужен покой, сон, сытость — пусть даже ценой цепей. Страх свободы здесь — это, по сути, недоверие Богу: а вдруг там, впереди, ничего, а вдруг мы все поляжем в песках? И всё же Бог ведёт их рукою крепкой. Чермное море расступается — это смерть для старой жизни: воды смыкаются за спиной, и рабство тонет в них навсегда; на тот берег выходит уже не толпа невольников, а народ, у которого нет пути назад. Свобода дана им как дар, которого они не просили и которого боятся, — и теперь им предстоит мучительно учиться её носить. Этому — и тому, какие правила делают свободу выносимой, — будет посвящён Синай. Об этом — следующая станция.