Мишель де Монтень вошёл в историю как великий сомневающийся. Там, где другие мыслители стремились построить стройное здание истины, он остановился перед самим вопросом: а способен ли человек вообще что-либо знать наверняка? Его взгляд — это взгляд скептика, для которого всё в мире оказывается относительным, увиденным с чьей-то точки зрения, окрашенным временем, нравом и привычкой наблюдателя.
Свою мысль Монтень доверил особому жанру — свободным «Опытам», где автор пробует разные предметы на вкус, не торопясь выносить окончательный приговор. Это философия без догмы: она не утверждает, а взвешивает, не приказывает верить, а приглашает усомниться. Человек у Монтеня — существо текучее, противоречивое, и честнее признать это, чем выстраивать ложную уверенность.
Именно с таким абсолютным скептиком вступила в спор вся философия Блеза Паскаля. Для Паскаля Монтень был воплощением соблазна: он любил и читал его, но не мог принять его покоя. Скепсис, доведённый до предела, казался ему остановкой на полпути — там, где сомнение в человеке должно было бы привести к Богу, оно оставляло человека наедине с самим собой и своей относительностью.
За спором двух французов стояла развилка целой эпохи. Чем больше Европа узнавала о мире, тем меньше человек чувствовал ответственность перед высшим. Монтеня охотно подхватили вольнодумцы — те, кто хотел сохранить Бога где-то на краю мысли, отодвинув Его от живой жизни. Позднее уже Вольтер встанет на сторону Монтеня против Паскаля, защищая право человека смотреть на себя без трагического надрыва.
И всё же скепсис Монтеня — не разрушение, а честность. Подобно тому как Эразм Роттердамский противопоставлял живую человечность сухой учёности, Монтень противопоставлял самоуверенным системам трезвое сознание пределов нашего ума. Его сомнение значимо не тем, что отрицает, а тем, что заставляет мысль вернуться к самой себе и спросить: на чём я в действительности стою?