Демокрит, ученик Левкиппа, вошёл в память греков как смеющийся философ — в отличие от плачущего Гераклита. И вправду, до нас дошли целые списки его житейских изречений, по-домашнему простых и умных. «Жизнь без праздников подобна дороге без постоялых дворов», — говорил он. Или: если будешь любить детей, приобретёшь сына, а если не будешь — потеряешь дочь. Был он и убеждённым сторонником народовластия: лучше быть бедняком в демократии, чем богачом при тиране. Но прославило его в истории философии не это.
Демокрит словно берёт за руку Анаксагора и задаёт ему трудный вопрос. Все вещи, что мы видим вокруг, имеют протяжённость, пространственное измерение. Как же они могут слагаться из частиц, у которых пространства уже нет, — из тех бестелесных чистых сущностей, гомеомерий, о которых учил Анаксагор? Здесь, чувствовал Демокрит, кроется неразрешимая трудность, тот самый парадокс делимости, над которым позже будет биться и Платон.
Его ответ был решительным: у деления есть предел. Существует мельчайшая частица, которую разделить уже нельзя, — атом, что по-гречески и значит «неделимое». Это вещь чисто умозрительная, постигаемая не глазом, а умом: до атома никто не доберётся ножом, но разум доказывает, что он необходим, иначе вещи рассыпались бы в ничто.
В сущности, говорил Демокрит, существуют только две вещи: атомы и пустота. Пустое пространство — это как бы небытие, но и оно есть, оно тоже бытие. Так бытие оказывается двойным: оно являет себя и как пустое пространство, и как атомы, что свободно перемещаются в этой пустоте. Целостное бытие Парменида здесь распадается на бесчисленные крошечные неделимые тельца и зияющую между ними пустоту.
Атомы, по Демокриту, имеют разную форму, и именно форма решает всё. Одни могут сцепляться, смыкаться друг с другом, как части головоломки, другие — нет; поэтому что-то возникает, а что-то заведомо возникнуть не может. В этой механике сцеплений нет ни случая, ни произвола — есть жёсткая необходимость самих форм. Из атомов он выводил даже ощущения, описывая, каковы атомы соли или вкуса сладкого, и саму душу с высшим духом считал особыми частицами — круглыми, гладкими и легко воспламеняемыми.
Значение Демокрита трудно переоценить: он дал миру идею предельной, неделимой сущности и стройную картину, где всё многообразие вещей сводится к движению атомов в пустоте по непреложным законам. Эту атомистическую линию подхватит и разовьёт Эпикур; поднятый им парадокс делимости станет предметом размышлений Платона; а рядом с плачущим Гераклитом и спорившим с ним Анаксагором смеющийся Демокрит навсегда остался одним из самых дерзких умов, что пытались разгадать само устройство бытия.