Философия рождается не в сердце Греции — не в её прославленных метрополиях и не на древнем Крите, — а на самом краю эллинского мира, на узкой полосе ионийского побережья, где греческие города глядели прямо в лицо Востоку. Первым из этих городов, родившим философов, был Милет. И первым, кого сама греческая традиция называет философом, стал Фалес Милетский. Уже в его крови соединились две стихии: по преданию, мать его была финикиянкой, из древнего рода, — и в этом сплаве греческого и восточного нет ничего случайного. К треснувшей вере греков, к их растущему неверию здесь, на стыке миров, добавлялась плотная религиозная память Востока, и из этого зазора прорастала мысль, какой прежде не было.
Фалес не был тем, кого греки звали идиотом — человеком, ушедшим в частную жизнь и оттого как бы неполным. Он жил деятельной городской жизнью, был из богатой и видной семьи и слыл одним из семи мудрецов Эллады. О нём рассказывают, что, устав от насмешек над непрактичностью мудреца, он однажды зимой по звёздам предугадал щедрый урожай олив, дёшево снял все маслодавильни Милета и соседнего острова — а когда урожай и вправду уродился, отдавал их внаём за бешеные деньги. Он хотел показать: мудрец может быть богат, только ему это не нужно. В Египте он измерил высоту пирамиды по её тени — в тот час, когда его собственная тень сравнялась с его ростом, — и беседовал с египетскими жрецами. Он первым стал рассуждать о природе (по-гречески фюзис), ибо искал начала всех вещей за пределами привычных богов.
Это искомое начало, это архэ — первооснову мира — Фалес назвал водой. Мир произошёл из воды. На первый взгляд кажется, будто перед нами наивная догадка школьника. Но мысль его глубже. Вода для него — образ той силы, что даёт всему жизнь: положи в неё любое семя — и оно прорастёт, ибо влага плодоносна; а где иссякает вода, где нет дождя, там высыхают посевы и замирает живое. Вода поит и оживляет — и потому она первоначало, начало самой жизни.
Но Фалес говорил и большее: «всё полно богов» — весь этот мир населён духами и демонами. И вместе с тем всё возникло из воды. В позднейших свидетельствах эта мысль звучит ещё тоньше: не из воды просто появилось сущее, но вода была той влажной, зыбкой, бесформенной субстанцией жизни, которую божественный ум обратил в бытие. Вода ничего не имеет от формы — и оттого она идеальный образ той живительной энергии, что близка самой идее духа: дух жизни, которым творящий ум формирует живое.
Так Фалес не довольствовался готовыми моделями народной религии — он сам, из египетского и восточного опыта и из греческого наследия, выстраивал новое миропонимание. В нём фюзис, природа, вода — образ жизни; а над всем — божественный ум, который греки навсегда поставят в основу сущего. Для Фалеса было важно создать свою картину мира там, где прежняя, общая для всех, перестала держать. И в этом он — родоначальник целой породы людей, которые перестали ждать откровения и начали творить мир мысли сами.
Сам Фалес не написал ни строки — первый философский трактат напишет уже его ученик Анаксимандр. Но именно с Фалеса начинается долгая ионийская работа: каждый из мудрецов будет искать своё первоначало. Анаксимандр отвергнет тесные берега воды ради беспредельного, Анаксимен предпочтёт невидимый воздух, а Гераклит в соседнем Эфесе изберёт огонь. Все они — наследники того, кто первым осмелился спросить: что есть начало всего, лежащее за спинами богов?