В начале 1923 года Елизавета Юрьевна Скобцова, ее мать София Борисовна Пиленко, муж Даниил Ермолаевич Скобцов, сын Юра и две дочери, Настя и Гаяна, приехали в Париж. Старшая Гаяна родилась еще в России, когда первый брак Елизаветы Юрьевны уже заканчивался разводом. Приезд во Францию не означал ни конца бедственного положения семьи, ни избавления от изнурительной работы. Елизавета Юрьевна навсегда испортила свои и без того близорукие глаза, выполняя заказы по шитью и изготовлению кукол. Положение несколько улучшилось, когда ее муж Даниил Ермолаевич выдержал экзамен и стал шофером такси. Теперь ему был обеспечен более регулярный заработок — от сорока до пятидесяти франков в день. Но финансовые заботы отошли на задний план, когда тяжело заболела Настя. Сначала родители не понимали, насколько все серьезно. Им казалось, что девочка просто очень медленно поправляется после гриппа, которым переболела вся семья зимой на рубеже 1925–1926 годов. Но вскоре состояние Насти начало вызывать тревогу, тем более что ни один из вызванных врачей не мог определить, почему она продолжает терять в весе и чахнуть. И только когда ее состояние стало критическим, нашелся молодой врач, который сразу поставил диагноз: менингит. Настю поместили в знаменитый Пастеровский институт. По ходатайству вдовы Мечникова, матери дали особое разрешение находиться при больной и ухаживать за ней. В течение почти двух месяцев она была свидетелем медленного умирания своей дочери. Рисунки-портреты, которые Елизавета Юрьевна писала, чтобы развлечь Настю, запечатлели худенькое лицо девочки в жару, неестественно спокойное: три из них помечены разными часами 7 марта 1926 года. Настя скончалась в тот же день (источник: прот. Сергий Гаккель, «Мать Мария»).
Глава продолжается в книге.