Холод проступил изнутри.
Сначала в её взгляде. Раньше он видел в нём ответ, дополнение, тишину между нотами. Теперь, мельком встретившись глазами у потухшего костра, он увидел в них оценку. Что-то, что показалось ему молчаливым осуждением. В груди тут же вспыхнула обида: «А почему же ты не остановила?»
Потом холод проник в землю. Она стала не продолжением ладоней, как раньше, а материей, которую надо было покорять. Мотыга, вырезанная им из дерева, впервые встретила сопротивление — тупой, глухой удар о камень, отдавшийся болью в плечах. Это была уже не игра в кубики — это была борьба.
Они жили там же, у границ сада. Цветы ещё цвели неподалёку. Птицы пели, но теперь это была не музыка, а просто шум. Красота существовала отдельно от них за прозрачной невидимой стеной. Они могли видеть красоту, но уже не могли быть её частью.
Он пытался. Как-то раз, заметив, что молодое деревце покосилось под напором ветра, он поправил его, подложив камень, как делал раньше. Он ждал одобрительного молчания, совета, игры, но ответом был только шелест листьев на ветру. Деревце не знало его. Мир перестал отвечать.
Глава продолжается в книге.