К началу VII века две великие державы древнего мира — христианская Византия и зороастрийский Иран Сасанидов — вконец истощили друг друга в бесконечной войне. Идолом было построенное ими самими: война, ставшая способом существования обеих держав, — двадцать лет взаимного истребления (602–628) выжгли казну и армии, а налоги и гонения на «еретиков» отчуждали провинции от центра, и они держались всё слабее. Обе столицы смотрели друг на друга как на единственного возможного соперника — и не заметили, как из аравийских пустынь поднялась сила, которой прежде не было на карте.
Катастрофа разразилась с ошеломляющей быстротой. После смерти пророка Мухаммада в 632 году арабские войска под знаменем новой веры хлынули за пределы Аравии. Роковым стал 636 год: при Ярмуке они наголову разбили византийцев, при Кадисии — персов. За считаные годы Византия потеряла Сирию, Палестину и Египет, а Сасанидская держава — с падением столицы Ктесифона в 637 году — попросту исчезла с лица земли. Целое поколение стало свидетелем того, как рухнул мир, казавшийся вечным.
Наступил плен древнего христианского Востока. Иерусалим, Антиохия, Александрия — города, где родилось и возмужало христианство, — оказались под властью халифата. Христиане не были истреблены: они стали «людьми Писания», терпимым, но подчинённым населением — зиммиями, платящими особую подать и живущими на положении второго сорта в землях, которые прежде были их собственными.
Но там, где Иран исчез совсем, Византия сумела вернуться — сжавшись и переменившись. Утратив богатые южные провинции, она пересобралась в компактную, суровую оборонную державу, вся жизнь которой отныне была подчинена выживанию. И она выстояла: в 717–718 годах громадное арабское войско осадило Константинополь — и разбилось о его стены, понеся огромные потери. Эта осада стала пределом волны, дальше которой она не покатилась на север. Так исполнился закон истории: гордыня непобедимости обернулась крахом, но из краха родилась держава, научившаяся жить не мощью, а стойкостью — и потому пережившая своих завоевателей на много веков.