Иудея начала VI века до н.э. жила двойным соблазном. Малое царство уверовало, что Иерусалим и Храм — магический залог неприкосновенности: раз в городе стоит дом Господень, никакой враг его не возьмёт. Так обличал свой народ сам пророк Иеремия, стоя в воротах святилища: «Не надейтесь на обманчивые слова: „Храм Господень, Храм Господень, Храм Господень“» (Иер 7:4). А над всем Ближним Востоком высилась держава, поддавшаяся соблазну куда большему, — Нововавилонское царство с его гордыней всемирной столицы, с зиккуратами и стенами, которые казались вечными. И залог покорённых, и гордыня победителя были одним и тем же идолом: верой, что рукотворное — камень, стена, святыня-здание — может гарантировать спасение.
Залог не спас. Когда царь Седекия восстал против Вавилона, Навуходоносор II осадил Иерусалим и в 587/586 году до н.э. взял его; Первый Храм, построенный ещё Соломоном, был сожжён, стены срыты, Иудейское царство перестало существовать. Магическая гарантия рухнула вместе с обугленными балками святилища — оказалось, что камень не держит неба.
Начался плен в самом буквальном смысле: вавилоняне угнали в свою столицу знать, священство, ремесленников — цвет народа, оторванный от земли и от святыни. У рек вавилонских изгнанники сидели и плакали, вспоминая Сион, — и здесь, в этой оторванности, произошло главное. Лишённый Храма-здания, народ был вынужден заново спросить себя, чем он жив. И в плену выковался иной иудаизм: вера, собранная вокруг Торы, Слова и собрания-синагоги, монотеизм, которому не нужно каменных стен, потому что Бог не заперт в здании. Когда персидский царь Кир, разгромив Вавилон, издал в 538 году до н.э. эдикт, разрешивший изгнанникам вернуться и отстроить святилище (Второй Храм завершили около 516 года), — возвращалась уже иная, переплавленная вера.
А сам Вавилон вскоре прошёл тот же закон: гордая всемирная столица в 539 году до н.э. пала перед персами Кира — поработитель, вообразивший себя вечным, был покорён в свой черёд. На станции Плена, ведущей к станции Ожидания, вавилонская история говорит вдвойне: и о том, как утрата святыни рождает более глубокую веру, и о том, что никакая держава не выкупает себе бессмертия высотой своих стен.