Около 300 года до Рождества Христова в Афины приходит молодой человек лет двадцати четырёх — Зенон, выходец из города Кития на острове Кипр. Город этот был не греческой, а финикийской колонией, и в Афинах пришельца так и звали — «финикиец». Отец его, богатый торговец по имени Манассия, привёз однажды из поездки мальчику сократические книги — и юноша влюбился в эти страницы прежде, чем увидел Афины. Он приехал учиться, и за этим приездом стоит уже не каприз, а зов: грек, потерявший после походов Александра свою прежнюю гражданственность, искал нового объяснения месту человека в мире, и Зенон принёс это объяснение с собой.
Учился он жадно и разборчиво. Сначала пошёл к кинику Кратету и кое-чему научился, но не принял кинического презрения к общепринятой морали — этого «каждый сам себе судья». Не принял он и атомного материализма Эпикура, возразив, что любая вещь может делиться до бесконечности. Зато зачитывался старым Гераклитом и полюбил его идею огня. От академиков, наследников Сократа, он взял немало, но отверг главный принцип Платона и Аристотеля — учение о двойственности мира, о раздельной материальной и духовной природе.
Высшим благом Зенон называл не удовольствие, а апатию — и слово это надо понимать верно. Не вялую сонность, а безболезненность, отсутствие страданий. Главную же цель он видел в том, что назвал гармонией, согласием человека с миром и с самим собою. Лет через одиннадцать после приезда он основал собственную школу. Учеников сперва звали «зенониками», но поскольку для бесед они выбрали расписной портик — стою — близ афинского акрополя, за ними закрепилось имя философов Стои, стоиков.
В сочинении «Государство» Зенон высказал мысль, ставшую сердцем учения: человек — не гражданин одного города, а гражданин мира. Все люди равны — мужчины и женщины, греки и варвары, рабы и свободные, ибо есть общий для всех закон, укоренённый в природе. Во всемирном городе, каким он его рисовал, не нужны ни храмы, ни изображения божества, ни жертвы, ни суды, ни даже гимнасии: люди должны упражняться в доблести, а не в бесполезной гимнастике. Важны не тела, а души, и любовь да пребывает во всём.
Но космополитизм этот не отменял долга — и здесь Зенон резко расходится и с Диогеном, и с эпикурейцами. Гражданин мира обязан исполнять обязанности горожанина и семьянина: платить налоги, нести магистратуры, заботиться о детях, вести любое дело — ремесло, хозяйство, политику — правильно, относясь к другому как к равному. Сам Зенон до конца дней оставлял городу деньги на нужды его жителей. Он не уходил в бочку и не отрекался от мира — он нашёл золотой путь между отрицанием и слепым подчинением.
Своё учение он разделил на три части и сравнил с фруктовым садом: логика — это ограда, физика — деревья, что в нём растут, а этика — плоды, вызревающие на ветвях. Ограда нужна, чтобы неразумные не обламывали незрелые плоды. В основании всего лежал творящий огонь-логос, разумное начало мира, и высшая, господствующая часть души — гемоникон, то, что велит человеку принимать одни побуждения и отвергать другие.
Умер Зенон глубоким стариком, на девяносто восьмом году, в полной ясности ума: по дороге в храм оступился и сказал — «иду, иду, что зовёшь?» — вернулся домой и спокойно умер. На плите он просил написать просто: здесь похоронен философ Зенон из Кития. С него начинается традиция, которую разовьют Марк Аврелий и римские стоики; он первый соединил строгость греческой мысли с тоской по единому закону — и тем приготовил почву, на которой потом многое взойдёт.