Завершает череду английских мыслителей Герберт Спенсер (1820–1903), человек на редкость самостоятельный. Он отказался учиться в университете, отказался от профессорской кафедры в Лондоне и от членства в Королевском обществе. Инженер, изобретатель, журналист, получив наследство, он отдался исключительно научной работе — и выстроил всю свою мысль сам, поперёк академических институтов.
Обычно идею эволюции связывают с Дарвином, но «Происхождение видов» вышло позже, а Спенсер предложил идею развития раньше — в «Гипотезе развития» (1852) и «Основаниях психологии» (1855); тогда же он задумал «Основные начала» своей синтетической философии. Эволюция в его понимании — это переход от неопределённой, несвязанной однородности к определённой и связанной разнородности, при котором материя сгущается, а движение претерпевает параллельное превращение. В обществе это путь от первобытных форм к сложному, многосоставному государству.
Он высказывал идею непрерывного прогресса. Регрессы случаются, но общая линия — линия неуклонного восхождения; это оптимизм второй половины XIX века. Эволюция, по его мысли, может завершиться лишь установлением величайшего совершенства и полнейшего счастья, что по определению недостижимо, — а значит, движение это будет вечным.
Самое тонкое у него — соединение свободы и закона. Каждый человек, отдельный и неповторимый, действует свободно — и в этом Спенсер близок духу либерализма, который и в формальной логике, и в морали отстаивал не массу, не человечество, а отдельного человека. Но вид в целом развивается по определённым законам эволюции. Личная свобода при общей закономерности — вот его формула, и именно здесь он принципиально расходится с теми, кто хотел «знающими вести незнающих»: свободное развитие каждого само, стихийно, складывается в движение к наибольшему счастью.
Отсюда его книги с говорящими названиями — «Человек против государства» (1882) и поздние «Основания социологии». Общество существует для индивида, а не индивид для общества; развитие общества зависит от того, насколько осуществит себя личность. Государственному вмешательству он не доверял. В этом он прямая противоположность всем учениям, приносящим человека в жертву целому.
Была у Спенсера и своя религиозная мысль. Он лично знал Уильяма Гамильтона, познакомившего англичан с немецким романтизмом, и говорил о непознаваемом. Наука и религия для него — два полюса: с углублением одного углубляется и другое. Наука лишь очищает религию от случайного, магического, а само непознаваемое, безусловно существующее начало остаётся за гранью знания, ибо цель религии — не познать, а предстоять тайне.
Значение Спенсера в том, что он первым решился перенести идею развития с природы на всё разом — на психику, общество, нравственность — и собрать это в единую «синтетическую» картину мира, где накопленный опыт превращается в готовые моральные нормы новых поколений. Рядом с позитивизмом Огюста Конта и защитой свободы личности у Джона Стюарта Милля его эволюционизм стал той мощной опорой, на которой долго держалась вера века в неостановимый прогресс — вместе со всеми её обольщениями и слепыми пятнами.