Франция уже пережила революцию, империю и возвращение Бурбонов, и её мыслители всё реже волновались идеей Бога — её место заняла идея социального порядка. Здесь особое место принадлежит Клоду Анри Сен-Симону — человеку, многие идеи которого, иногда окольным путём, через Карла Маркса, вошли в современную жизнь. Его сочинения — «Письма женевского обитателя к современникам», работы о преображении европейского общества, о промышленности и, наконец, «Новое христианство» (1825) — остаются по-настоящему интересными.
Его секретарём и помощником был Огюст Конт, будущий создатель позитивизма, — и это родство мысли не случайно. Сен-Симон выдвинул идею прогресса не линейного, а сложного. Развитие, считал он, проходит две сменяющиеся фазы: органическую, когда внутренняя логика общества всё совершеннее воспроизводит самоё себя, и критическую, когда общество доходит до отрицания собственных оснований и создаёт новые. Так органика Средневековья была подвергнута кризису Реформации и Просвещения. Эта схема позже была глубоко воспринята Марксом.
Новая органика, по его мысли, будет построена на позитивных науках. Духовная власть перейдёт к людям науки, умеющим предсказывать события, а власть временная — к промышленникам, тем, кто мирным трудом кормит большинство. «Политика есть наука», — писал он; в ту эпоху бурного роста наук и техники само слово наука звучало как абсолют, и общество было им буквально пленено.
Знаменита его притча. Если бы Франция потеряла три тысячи лучших чиновников, епископов, управленцев — государство без труда заменило бы их новыми. Но потеря трёх тысяч самых способных учёных, художников и изобретателей обернулась бы для неё полным крахом и подчинением другим нациям — до тех пор, пока «голова не вырастет вновь». Не производство ценно само по себе, утверждал он, а умные люди: учёные, инженеры, философы, художники — те, кто и создал тот культурный звук, с каким мир вошёл в новый век.
В этом и его «новое христианство». Не будучи ни атеистом, ни фанатиком веры, он говорил, что божественная суть христианства — в том, чтобы дать осуществиться наибольшей части человеческих способностей; задача Церкви — осуществить человека. Он был певцом человеческих дарований и верил, что в каждом — даже в крестьянине или рабочем у паровой мельницы — лежат огромные способности. «Человек — не функция, человек — это целый мир», и общество обязано раскрыть в нём этот мир.
Отсюда выросла идея, преобразившая Францию и Германию второй половины века, — культ образования и школы. Ему же принадлежат слова, которые потом заучивали как чужие: «от каждого по способностям, каждому по потребностям» — формула, где способности нужно развивать в каждом, а получать человек должен то, что ему нужно. Замысел был благороднейшим и глубоко гуманным.
История, однако, не подтвердила его светлой веры: самые образованные народы оказались способны и на величайшие низости. И всё же значение Сен-Симона огромно. Он одним из первых увидел в труде, науке и достоинстве личности основу будущего устройства; и сегодняшнее социальное государство северного, человечного типа имеет с его мечтой куда больше общего, чем с жёсткой моделью его наследников. Он остаётся мостом от веры в Бога к вере в человека — и предостережением о том, как легко вторая обращается в утопию.