XVI век был временем гуманистов — людей, которые несли в общество гуманитарное знание, воссозданное из античной древности. Книгопечатание сделало книгу доступной, золото географических открытий потекло в Европу, и учёный человек впервые стал учителем общества, которого ищут короли и которым дорожат города. Европа той поры была почти единой республикой учёных, простиравшейся от Польши до Англии.
В этой республике англичанин Томас Мор был одним из самых уважаемых имён и ближайшим другом её признанного главы — Эразма Роттердамского. Дружба их оставила в истории нежный след: гостя в Лондоне, в доме Мора, Эразм написал свою «Похвалу глупости», чтобы развлечь хозяина и нескольких друзей.
Сам Мор был не только государственным человеком, но и писателем: его прославила «Утопия» — самая знаменитая его книга. Он принадлежал к тому же кругу учёных-острословов, что владели всей премудростью века, но искали в знании не блеска, а правды.
Эпоха умела различать «быть» и «казаться». Рядом, во Флоренции, политический писатель учил государей, что князю важно не быть, а казаться, и что власть удерживают любой ценой, — это была прямая противоположность завету древней философии: быть, а не казаться. Этой древней верности — что человек есть то, что он есть, а не то, чем притворяется, — держались ещё Платон и вся школа, для которой истина дороже выгоды. Томас Мор оказался человеком именно такой породы.
Испытание пришло, когда английский король задумал развод и разрыв с Римом. Папа не давал согласия, и король сам объявил английскую церковь независимой. Мор, друг Эразма и автор «Утопии», не пошёл против совести: он выступил против этого развода — и поплатился головой. В 1535 году его обезглавили.
Гибель его отозвалась далеко. Когда весть о жестокой смерти друга дошла до Эразма, тот стал болеть и через год скончался — словно эта казнь надломила и его. В судьбе Томаса Мора видна цена, которой стоила верность себе в век, когда власть и страх толкали людей менять убеждения по приказу. Он остался среди тех, кто за правду платит жизнью и не отрекается, — как взойдёт позже на костёр Джордано Бруно. Тем он и дорог: тихий учёный, показавший, что совесть бывает твёрже короны.