Он родился около 380 года и к зрелым годам стал архимандритом одного из крупнейших монастырей под стенами Константинополя — под его началом было более трёхсот монахов. У Евтихия было и огромное влияние при дворе: его крестником был Хрисафий, всесильный фаворит императора Феодосия II. Верный ученик Кирилла Александрийского, он яростно защищал единство Христа против Нестория, который слишком резко разделял во Спасителе Бога и человека. Но борьба с одной крайностью привела его к прямо противоположной.
Формула Евтихия звучала так: Господь состоял из двух природ до соединения, а после соединения — из одной. Человечество Христа, по этому учению, было поглощено Его божеством, растворилось в нём, как капля мёда в море. Тело Спасителя переставало быть единосущным нашему: оно обожествлялось в самый момент Воплощения и теряло подлинную, полную человечность. Так родилось монофизитство — от греческих слов μόνος, «один», и φύσις, «природа».
В ноябре 448 года патриарх Флавиан созвал в столице синод и вызвал Евтихия для объяснений. Архимандрит упорствовал в своей формуле — и был осуждён, низложен и отлучён. Флавиан известил об этом Рим, и папа Лев I Великий составил знаменитое Послание к Флавиану (Tomus Leonis, 449) — один из важнейших богословских текстов эпохи. В нём утверждалось: во Христе пребывают две полные природы, каждая действует в своём порядке, но нераздельно соединена в одном Лице.
Однако через своего крестника Хрисафия Евтихий добился созыва нового собора. В августе 449 года в Эфесе Диоскор Александрийский оправдал Евтихия, низложил Флавиана и не позволил даже зачитать послание Льва. Патриарх Флавиан был избит прямо на заседании и вскоре скончался от побоев. Папа Лев назвал это собрание Latrocinium — Разбойничьим собором, и это имя закрепилось за ним в истории.
Развязка наступила скоро. В 450 году Феодосий II погиб, а новый император Маркиан созвал Четвёртый Вселенский собор в Халкидоне (451). Собор осудил Евтихия, низложил Диоскора и принял вероопределение, ставшее основой всей последующей христологии. Халкидонский орос исповедует Христа в двух природах, соединённых в одном Лице четырьмя способами: ἀσυγχύτως — неслитно, ἀτρέπτως — неизменно (это против Евтихия), ἀδιαιρέτως — нераздельно, ἀχωρίστως — неразлучно (это против Нестория). Определение дано апофатически: тайна очерчена через то, чем она не является.
Осуждение Евтихия обернулось глубочайшим расколом, который не залечен до сих пор. Церкви Египта, Эфиопии, Армении и Сирии отвергли Халкидон — не потому что разделяли грубое учение о «капле мёда», а потому что видели в самой формуле «в двух природах» опасную уступку несторианству. Древневосточные церкви предпочитают термин миафизитство: одна природа Богочеловека, но без смешения, без слияния, без изменения. Спор длится уже полторы тысячи лет.
За полвека до Халкидона Григорий Богослов дал ключ ко всей этой драме: «Что не воспринято, то не исцелено» (τὸ ἀπρόσληπτον ἀθεράπευτον). Если Христос не воспринял всю полноту человеческой природы — с телом, душой и волей, — то Он не исцелил и не спас человека целиком. В этом и есть вопрос Боговоплощения, ради которого спорили соборы. Халкидон, стоящий ровно посередине между Несторием и Евтихием, отвечает: Бог стал полностью человеком, не переставая быть полностью Богом. Эту тайну нельзя рационализировать — можно лишь бережно очертить её границы.