Буддизм начался не с доктрины, а с опыта. Сиддхартха Гаутама увидел страдание — и ушёл его понять. То, что он нашёл, перевернуло мышление двух континентов. Этот маршрут ведёт от первого просветления к философии пустоты Нагарджуны и к тому, как Шопенгауэр открыл Будду для Европы — за полвека до того, как это стало модным.
Гаутама — исходная точка. Четыре благородные истины: жизнь есть страдание, страдание имеет причину, причина — желание, есть путь прекращения желания. Это не пессимизм — это диагноз и лечение.
Нагарджуна создал мадхьямаку — философию срединного пути между бытием и небытием. Его центральное понятие: шуньята, пустота. Ни одна вещь не существует сама по себе — только в зависимости от других. Это радикальнее, чем кажется: под вопросом оказывается само "я".
Шопенгауэр не был буддистом — но его "Мир как воля и представление" пришёл к схожим выводам иным путём: за страданием стоит слепая воля к жизни, а освобождение — в отрицании этой воли. Он первым в западной философии поставил буддизм вровень с Кантом.
Если «я» — иллюзия, как буддисты утверждают, то кто тогда практикует медитацию и стремится к просветлению?