Идолом XX века стала утопия, возведённая в Государство-абсолют. Обещание идеального будущего требовало, чтобы ради него человек согласился стать «материалом». Личность объявлялась сырьём для великой стройки, а её сопротивление, её совесть, её нежелание — «пережитком», который надлежит устранить. Сердцевина этого идола проста: цель настолько высока, что оправдывает уничтожение живого во имя ещё не рождённого.
Из этой посылки вырастала катастрофа. Массовые лагеря и депортации целых народов. Искусственный голод как орудие покорения. Культ вождя, чей портрет заменял небо. Тотальная слежка, превращавшая соседа в возможного доносчика. Эта логика всегда доводит до одного: если будущее свято, то настоящий человек с его страхом и любовью — помеха, подлежащая расчёту и списанию.
Плен здесь глубже стен и вышек. Это разобщённость и страх, разрывающие всякую связь между людьми, чтобы никто не смог опереться на другого. Это язык лжи — «новояз», в котором война зовётся миром, а рабство свободой, и сама возможность назвать вещи именами отнимается. Человек лишается не только свободы передвижения, но и права быть личностью: думать своё, помнить своё, отвечать за себя.
Возвращение началось с малого — с того, что кто-то отказался лгать. Родилось осмысление «банальности зла»: догадка, что чудовищное творится не монстрами, а обыкновенными людьми, отказавшимися думать и чувствовать. Поднялось правозащитное движение — защита достоинства и совести против всесильной машины. И выкристаллизовался вывод, оплаченный десятками миллионов жизней: нет такой цели, которая оправдывала бы превращение человека в средство. Древний образ звучит здесь буквально: Вавилонская башня — попытка силой возвести небо на земле — всегда кончается смешением языков и распадом. Идол абсолюта рушится под тяжестью собственной лжи.