Идол нацистской Германии был доведён до предельной, обнажённой формы: раса как биологический механизм. Человеческая жизнь сводилась к параметру крови — к «чистоте» или «неполноценности», записанной в жилах прежде всякого поступка. Из этой посылки с холодной логикой вытекало всё остальное: если ценность человека определяется происхождением, то одних можно возвысить как «господ», а других — вычесть из числа живых. И убийство было поставлено на промышленный поток, с расписаниями поездов, нормами и отчётностью. Вина здесь целиком на нацистском государстве и его идоле расы; жертва невинна — это нужно сказать прямо, без всякого уравнивания.
Катастрофа стала самой кровавой в истории — около шестидесяти миллионов погибших по всему миру. В её сердце — Холокост: планомерное уничтожение около шести миллионов евреев, двух третей европейского еврейства. Освенцим и Треблинка с газовыми камерами; Бабий Яр и «Холокост от пуль», где айнзацгруппы расстреливали людей над рвами — более полутора миллионов жертв в одних только этих расстрелах. Убивали и ромов, и больных, и военнопленных, и славян. Механизм смерти работал методично, как завод.
Плен накрыл оккупированную Европу — сеть лагерей смерти, соучастие одних и молчание других, страх, парализующий сопротивление. Но закон настигал и самого идолопоклонника. Германия, поклонившаяся расе, была ввергнута в собственный огонь: тотальная война, которую она развязала, вернулась к ней руинами городов, миллионами своих погибших, национальной катастрофой. Творец идола сгорел в нём вместе со своими жертвами — но сгорел как виновник, а не как жертва.
Возвращение потребовало пройти через покаяние. Нюрнбергский трибунал дал имя невыразимому — «преступления против человечности»; за ним последовали денацификация и десятилетия памяти под заклятием «Никогда снова». А из пепла родились опоры нового мирового порядка: в 1948 году — Всеобщая декларация прав человека и Конвенция о предупреждении геноцида, само слово «геноцид» было выковано, чтобы назвать это зло и не дать ему повториться безымянным. Закон исполнился до конца: идол расы привёл своего создателя к краху, а человечество — к трудному прозрению о неотменимом достоинстве каждого лица.