К середине XVII века династия Мин хранила пышность фасада при пустоте казны. Двор жил церемониалом былого величия, но за парадной ширмой не находилось денег ни на армию у северной границы, ни на хлеб для голодающих провинций. Идол здесь — сама видимость порядка: ритуальный аппарат управления, подменивший собой управление, — ритуал соблюдён, трон стоит на месте, и держава числится целой. Между тем налоговый гнёт, неурожаи и голод выедали страну снизу, и «Мандат Неба» на глазах утекал сквозь пальцы двора, занятого сохранением формы, а не спасением людей.
Крах сошёлся в одной точке 1644 года. Повстанческая армия Ли Цзычэна, поднятая из обнищавших и голодных, взяла Пекин; последний минский император, Чунчжэнь, ушёл в дворцовый парк и повесился на дереве, признав, что не удержал вверенного ему. Но победитель не удержал победы. Минский полководец, стоявший у Шаньхайгуаня против маньчжуров, впустил их — и маньчжурская конница вместе с ним разбила Ли Цзычэна и вошла в столицу. Трон, вырванный у одной руки, тут же перехватила другая, пришедшая из-за Стены.
Плен принял знак покорности, вписанный в самое тело. Установилась династия Цин, и всем китайским мужчинам под страхом смерти предписали брить лоб и носить косу по маньчжурскому образцу — «потеряешь волосы или голову». Так неволя перестала быть отвлечённой: её носили на себе каждый день, и карательные походы подавляли тех, кто не гнулся. Тело подданного стало документом подчинения — самое наглядное выражение того, как чужой порядок ложится не только на страну, но и на человека.
Возвращение пришло усвоением, а не изгнанием. «Высокое Цин» — долгие правления Канси, Юнчжэна и Цяньлуна — приняло конфуцианскую модель управления, оперлось на китайских чиновников и учёность, и завоеватель мало-помалу врос в то, что покорил. Смена «получателя Мандата» через катастрофу совершилась снова: одна династия исчерпала добродетель и пала, другая приняла тот же договор с Небом. Тот же ход проступил и здесь — власть, забывшая, ради кого она есть, уступает место власти, которой придётся вспомнить это заново.