Николай Асеев родился в 1889 году в городе Льгове Курской губернии. До Первой мировой войны он успел стать частью нескольких литературных объединений — сначала «Лирика» в Москве, потом группа «Центрифуга», где рядом оказался молодой Борис Пастернак. Оба тогда экспериментировали со звуком, ритмом, словотворчеством. Но подлинный его союз — с Маяковским — сложился чуть позже и определил всю дальнейшую судьбу Асеева.
После революции и Гражданской войны Асеев оказался во Владивостоке: несколько лет он провёл на Дальнем Востоке вместе с другими поэтами-футуристами, прежде чем вернуться в Москву. С начала 1920-х он в центре левого литературного движения: ЛЕФ — Левый фронт искусств, основанный Маяковским, — и его журналы, в которых Асеев регулярно печатался. РОСТА — Российское телеграфное агентство, выпускавшее агитационные плакаты, — стало одним из их общих проектов. Это была поэзия, понимавшая себя как инструмент: прямой, действенный, без орнаментов.
В 1927 году он написал «Синих гусаров» — поэму о декабристах, о людях, пошедших против власти из убеждений и проигравших. Это одна из немногих его вещей, которая держится не как документ эпохи, а как живой текст. В ней есть то, чего не хватало большей части советской поэзии 1920-х: ощущение цены. Декабристы у Асеева — не победители и не жертвы, а люди, которые знали, чем рискуют, и всё равно сделали выбор. После того как партия в конце 1920-х потребовала от поэтов «ясности» и «народности», этот тон уже было труднее сохранять.
14 апреля 1930 года Маяковский застрелился. Асеев был одним из первых, кто приехал к нему. Этот день изменил его положение в советской литературной иерархии: из соратника он превратился в хранителя памяти. Роль была непростой. Официальная культура быстро приспосабливала Маяковского к собственным нуждам: делала из него монумент, из его бунта — казённую риторику, из его строф — обязательные цитаты. Асеев с этим жил рядом, иногда участвовал, иногда — изнутри, не открыто — сопротивлялся.
Итогом стала поэма «Маяковский начинается» (1940) — большой биографический текст, пытающийся показать живого Маяковского, а не бронзовый его вариант. В 1941 году поэма получила Сталинскую премию первой степени. Это одновременно признание и ловушка: государство наградило книгу о бунтаре, чем окончательно вписало её в пантеон. Маяковский в ней остался государственным поэтом — даже в попытке его вернуть из этого состояния. Сам Асеев понимал это противоречие — или по меньшей мере жил внутри него.
Остаток жизни он провёл как признанный советский поэт — с наградами, должностями, официальными поручениями. Его ранняя поэзия — ритмически изобретательная, с подлинной футуристической энергией — оставалась в прошлом; поздняя была проще и осторожнее. Он пережил Маяковского на тридцать три года и умер в 1963 году в Москве. Вопрос о том, что значит быть честным по отношению к памяти того, кого система переварила, — этот вопрос его поэма не разрешила. Но поставила его точнее, чем всё официальное маяковедение вместе взятое.
Его судьба — вопрос о цене лояльности. Асеев не был конформистом в простом смысле: он искренне верил в революцию и в то, что поэзия может быть её инструментом. Но система, которой он служил, постепенно подменяла содержание формой, революцию — её изображением. Человек, который умеет встраиваться, рискует в какой-то момент обнаружить, что встроился в пустоту. «Маяковский начинается» — книга о начале, которое с каждым десятилетием отодвигалось всё дальше. Асеев написал её, когда сам находился в середине.