Но простые переклички бледнели по сравнению с медицинскими селекциями, во время которых отбирались заключенные для Югендлагеря и газовых камер. Администрация напрягала все силы, чтобы выполнить установленную норму смертей для разгрузки переполненного лагеря. Заключенных расставляли рядами по пять человек. По сигналу один ряд продвигался вперед. Когда приходила очередь, люди двигались босиком, нервными и быстрыми шагами. Так они должны были пройти около пятидесяти метров перед отборщиком, который, нагнувшись, тщательно следил за ногами. Время от времени он поднимал руку. Жест рукой или хлыстом означал приговор: налево — смерть, направо — отсрочка. Затем записывали номера всех отправленных налево. Через некоторое время подъезжали грузовики, которые забирали «непригодных» и доставляли в Югендлагерь или же прямо к газовым камерам, находившимся в пяти минутах езды. Заключенные в 27-м блоке, где находилась мать Мария, не выходили на работу и жили в ожидании следующей селекции. Нервное напряжение, наряду с голодом и общей обстановкой, доводило многих до сумасшествия. Мать Мария оставалась молчаливой и спокойной. До сих пор ее удавалось в критический момент скрывать от эсэсовцев. При помощи Христины ее прятали под кроватями, а дважды даже на чердаке. Но в Великую Пятницу 1945 года никакие хитрости уже не помогли. В ту Великую Пятницу уже ясно слышалась артиллерийская канонада наступающей Советской армии. После полудня, в час агонии Христа, в главном лагере состоялась очередная селекция.
Глава продолжается в книге.