Это предисловие, как оно стоит в начале печатной трилогии, — автор говорит с человеком, который держит три книги в руках. Приводится целиком.
Перед вами три книги. Каждая из них полностью самодостаточна и написана в своём жанре для своего читателя, но все вместе они — онтологическая история о свободе, выборе и предназначении человека.
Первая книга — мир, в котором Адам задаёт вопрос о свободе в чистом виде: что есть свобода, обречённая на боль? Что есть человек перед лицом безмолвного Неба? Это мир горний, мир мифа, где время спрессовано в вечность. История Адама — это наша общая генетическая память, записанная в сюжетах: изгнание из рая, братоубийственная ярость Каина, богоборческий вопль Иова, последний вопрос с креста. Это опыт переживания человеческой свободы — от выбора у Древа до отчаяния в Гефсимании. Это путь души, которая, чтобы по-настоящему обрести Любовь, отпала от Неё и познала всю горечь этого отпадения.
Вторая книга — конкретный, сгущённый, болезненный мир реальности, показанный через литературную форму. Он исследует вопрос о ценности свободы в предельных условиях. Как звучит молитва за колючей проволокой, когда Бог молчит не метафорически, а по-настоящему? Это мир дольний, где вечность вморожена в лёд трагических событий двадцатого века. Здесь история Адама читается как история отдельных людей: монаха, художника, архивистки, пекаря. Тоска по раю становится борьбой за человеческий облик в аду.
Третья книга — это выход через обретение истинной свободы, дыхание Святого Духа в сосуде-храме человеческого тела, исполнение предназначения Адама как священника, царя и пророка. Главный герой, отец Павел Адельгейм, проходит путь через донос друга, Пасху в камере-одиночке и ампутацию без наркоза — к полноте жизни, над которой смерть уже не имеет власти. В этом человеке пустота наконец обретает Наполнение — не в ослепительном откровении, а в тишине обычного дома, где на столе лежит тёплая лепёшка и остывает чай, а на стуле спит кошка.
В этих трёх мирах — вся наша история. История, в которой спасение приходит не как громовая победа, а как тихое, упрямое, живое «почему», пробивающееся сквозь толщу льда. Трилогия рассказывает об этом «почему». О дыхании, которое связывает миф с реальностью, боль — с надеждой, а нашу древнюю адамову рану — с возможностью исцеления.