7 июня 1502 года в Лиссабоне, при дворе короля Мануэла I, родился наследник — будущий Жуан III. В ту же ночь в покои королевы Марии Арагонской вошёл некий мастер и разыграл перед ней краткую импровизированную сцену в духе рождественских пастушеских игр: пастух говорит, поёт, поздравляет. Сцена называлась Monólogo do Vaqueiro — «Монолог пастуха». Жил Висенте придумал её сам, без опоры на существующую португальскую театральную традицию — потому что такой традиции не было. Он её создал.
Следующие тридцать с лишним лет он будет давать представления при дворе — сначала для Мануэла I, потом для Жуана III. За это время выйдут больше сорока пьес разных жанров: фарсы, придворные аллегории, религиозные авто, пасторали, трагикомедии. Большинство написаны по случаю — праздник, победа, рождение принца. Но за каждым поводом стоит один и тот же вопрос: как ведёт себя человек, когда у него есть выбор между добром и злом — и когда никто особо не следит.
Главное его создание — «Трилогия о лодках» (Trilogia das Barcas): «Лодка ада» (1516), «Лодка чистилища» (1518), «Лодка рая» (1519). Схема одна для всех трёх: недавно умершие души приходят к берегу реки, где стоят две лодки — одна принадлежит дьяволу, другая ангелу. Дьявол забирает тех, кто жил без совести; ангел — тех, кто жил с ней. Задача пьесы — показать, кто из современников Висенте попадёт куда. Рыцарь, живший грабежом, идёт в ад. Моряк, погибший в плавании ради Португалии, — в рай. Дворянство, духовенство, юристы, торговцы разобраны по очереди, без снисхождения.
Висенте критиковал духовенство с хирургической точностью: продажные монахи, тщеславные священники, религиозные лицемеры появляются в его пьесах снова и снова. Но он никогда не нападал на доктрину или церковные таинства — только на тех, кто их предаёт своим поведением. Это ставит его рядом с Эразмом Роттердамским, которого читали в одно с ним время: оба писали сатиру изнутри системы, не разрушая её основания. Инквизиция следила за Висенте. Ни разу его не тронула.
Он писал на двух языках — португальском и испанском, иногда смешивая их в одной пьесе в зависимости от персонажа. Это не была эклектика: Пиренейский полуостров начала XVI века был пространством, где языки соседствовали естественно, и двуязычие Висенте отражало реальность его аудитории. Испанские аристократы при португальском дворе, португальские купцы в испанских портах — его театр говорил с ними всеми. После его смерти сын Луиш Висенте собрал и издал сохранившиеся пьесы в «Компиляции» (Compilação) в 1562 году. Без этой работы большинство текстов было бы утрачено.
Сам Висенте умер около 1536 года — точная дата неизвестна, как неизвестна и дата его рождения. Он не оставил трактатов о театре, не основал школы, не сформулировал теории. Его теория — это его пьесы. И центральный их вопрос, который он задавал тридцать лет подряд, — один и тот же: почему свободный человек, понимая что делает зло, всё равно его выбирает? Дьяволова лодка в «Трилогии о лодках» никогда не стоит пустой. Это не пессимизм и не приговор — это наблюдение, от которого Висенте так и не смог — или не захотел — отвернуться.
В португальской культуре его место однозначно: основатель национального театра. За пределами Португалии он почти неизвестен — языковой барьер сделал своё дело, а «Трилогия о лодках» требует знания сословного мира XVI века, чтобы понять, над кем именно смеётся автор. Но Висенте не был вторичным по отношению к итальянскому или испанскому театру своего времени — он был первым. Просто первым на одном языке.