Мани родился около 216 года нашей эры в Вавилонии, неподалёку от Ктесифона — столицы Парфянского, а затем Сасанидского царства. Его отец Патик был членом иудео-христианской крестильной секты элхасаитов, веривших в ритуальное очищение и строгую диету. Мани вырос в этой секте, но уже в юности чувствовал, что она не отвечает на главный вопрос: почему в мире есть зло, если Бог благ? Вопрос, который разделил философов и богословов на тысячелетия, он решил перестроить с нуля.
В двенадцать лет ему явился «небесный близнец» — al-Tawm на арамейском, его духовное alter ego. Видение сказало: ещё не время. В двадцать четыре года явление повторилось: теперь. Мани порвал с сектой отца и начал строить собственное учение — манихейство. Он сознательно строил мировую религию: включил в неё элементы зороастризма, христианства и буддизма, создал священные тексты на нескольких языках и готовил проповедников для каждой страны света.
Ответ на вопрос о зле был дан жёстко и без лазеек. Вселенная изначально разделена на два вечных и равных начала: Царство Света (благой Отец) и Царство Тьмы. Зло существует не потому, что Бог допускает или испытывает — просто у зла свой бог, равный по силе. Материальный мир возник в результате вторжения Тьмы в Свет; каждый человек несёт в себе искру Света, захваченную материей. Смысл жизни — освобождение этой искры через аскезу и знание.
Мани был не только пророком, но и художником. Он лично иллюстрировал свои священные книги с такой изощрённостью, что позже его имя стало синонимом иконописца на средневековом персидском языке. Он написал семь канонических книг на арамейском и среднеперсидском; большинство утрачено, дошли фрагменты и цитаты в полемических сочинениях противников. Его учение распространилось от Египта до Китая через проповедников, которых он систематически готовил и рассылал.
Сасанидские цари поначалу принимали Мани при дворе. Шапур I (241–272) и его сын Хормизд I (272–273) оказывали ему покровительство — новая религия не угрожала государству. Но Бахрам I (273–274) поддался давлению зороастрийского жречества. Мани был арестован, брошен в тюрьму и умер под стражей около 276–277 года. Его тело, по преданию, было выставлено у городских ворот. Ученики оформили это в символ жертвы — сознательно параллельный распятию.
Манихейство пережило своего основателя на тысячелетие. На западе оно проникло в Северную Африку, где молодой Августин Гиппонский был его «слушателем» (auditorem) около девяти лет, прежде чем перешёл в христианство и написал «Исповедь» — отчасти как полемику с дуализмом. На востоке манихейство распространилось через Центральную Азию до Китая: в провинции Фуцзянь манихейские храмы существовали ещё в XIII–XIV веках. В Средние века, уже без прямой связи с первоисточником, похожий дуализм воспроизвёлся в учении богомилов и катаров.
Мани построил систему, в которой зло не объясняется и не оправдывается, а признаётся равноправным участником мироздания. Такой ответ устраивал многих именно потому, что он не лгал: зла в мире слишком много, чтобы объяснять его «испытанием» или «попущением». Дуализм честнее — и именно поэтому опаснее для монотеистических систем. Его искореняли зороастрийские жрецы, христианская церковь и ислам — и всё равно он возвращался в разных обличьях, потому что вопрос, на который он отвечает, никуда не девается.