Кретьен де Труа работал при дворе Марии Шампанской — дочери Элеоноры Аквитанской и французского короля Людовика VII — примерно в 1160–1181 годах, а затем при дворе Филиппа Эльзасского, графа Фландрского. О биографии поэта не известно практически ничего: имя указывает на город Труа в Шампани, но документальных свидетельств нет никаких. Он написал пять больших романов в стихах — «Эрек и Энида», «Клижес», «Ланселот, или Рыцарь Телеги», «Ивейн, или Рыцарь со Львом» и незаконченный «Персеваль». Этого хватило, чтобы определить судьбу европейского романа на несколько столетий вперёд.
«Ланселот, или Рыцарь Телеги» создан по прямому заказу Марии Шампанской. В прологе Кретьен честно сообщает: и тему, и замысел задала покровительница — его дело было «приложить старание». Её условие оказалось жёстким: Ланселот должен ради любви к Гвиневре нарушить рыцарский кодекс чести — сесть в телегу для перевозки преступников, потому что другого способа быстро найти королеву нет. До Кретьена персонажа по имени Ланселот в артуровском цикле не существовало. Автор его изобрёл — вместе с куртуазной любовью как испытанием, а не грехом. Роман Кретьен снова оставил незаконченным: некий Годфруа де Линьи дописал финал, оговорившись в тексте, что действовал с разрешения автора.
«Персеваль» был заказан Филиппом Эльзасским и оборвался примерно на девятой тысяче строк — намного раньше предполагаемого конца. Молодой рыцарь приходит в замок Рыболова-Короля и видит загадочную процессию: юноша несёт кровоточащее копьё, девушки — светящийся золотой сосуд (graal) и серебряное блюдо. Персеваль воспитан правилом: хороший рыцарь не задаёт лишних вопросов. Он молчит. Наутро замок пуст. Позже он узнаёт: если бы он спросил «Кому служит Грааль?» — Рыболов-Король исцелился бы. Вопрос не был задан, потому что этикет оказался сильнее сочувствия. Это и есть рана, которую Кретьен не успел вылечить в тексте.
В тексте Кретьена не объясняется, что такое Грааль. Описан как широкий неглубокий золотой сосуд, усыпанный драгоценными камнями; в нём несут одну евхаристическую облатку — и этого достаточно, чтобы поддерживать жизнь немощного старца, отца Рыболова-Короля. Пять авторов взялись за продолжения после смерти Кретьена. Вольфрам фон Эшенбах написал немецкого «Парцифаля» около 1210 года и превратил Грааль в ангельский камень; Робер де Борон связал его с чашей Тайной вечери и историей Иосифа Аримафейского. Чем больше появлялось ответов, тем очевиднее становилось: вопрос важнее любого объяснения.
Через Кретьена бретонский фольклор об Артуре превратился в общеевропейское культурное достояние. «Материя Британии» — Камелот, Круглый стол, Ланселот, Грааль — стала основой французских прозаических романов XIII века, «Смерти Артура» Томаса Мэлори (1485), оперы Вагнера «Парсифаль» (1882) и книги Т. Г. Уайта «Был однажды король» в XX веке. Почти всё, что современный читатель считает «артуровской легендой», — это Кретьен или переработки Кретьена. Он задал форму; другие наполняли её смыслом по собственному усмотрению.
Парадокс состоит в следующем: о самом Кретьене не известно почти ничего — ни дата рождения, ни дата смерти, ни облик, ни биография, — тогда как его персонажи живут так, словно существовали всегда. Ланселот и Гвиневра, Персеваль и Грааль не были легендами до него. Он их изобрёл — или огранил из устных преданий, которые иначе рассыпались бы — и исчез, не дописав последний роман. Это тоже своего рода ответ: создатель образа не нужен образу, чтобы продолжать жить.