Ангел приходит к Марии не в храм и не в облако золотого света, а в тесную бюргерскую комнату. На столе — раскрытая книга, у стены — медный рукомойник, свеча только что задута, в окно виден фламандский городок. Так на «Алтаре Мероде» Робер Кампен пишет Благовещение: величайшую весть — посреди обычного дня.
Кампен родился около 1375 года в Валансьене — некогда процветавшей столице графства Эно. Несколько лет он учился живописи в Дижоне, а с 1418 по 1432 год держал в Турне художественную мастерскую, из которой вышли выдающиеся нидерландские мастера — Рогир ван дер Вейден и Жак Даре. Исследователи предполагают, что Кампен мог встречаться и с ещё одним знаменитым современником — Яном ван Эйком, который тогда жил в Лилле. Его нередко называют основоположником живописной традиции Северного Возрождения.
Изучать наследие Кампена трудно: нет ни одной картины с его подписью. По правилам средневековой мастерской живописец лишь намечал композицию и прорисовывал лица, а остальное дописывали ученики; с готовых вещей делали по нескольку копий — и рукой мастера, и рукой его подмастерьев. Поэтому атрибуция всех приписываемых ему работ спорна. Обычно к его кругу относят три створки Флемальского алтаря — «Святую Троицу», «Деву Марию с младенцем» и «Святую Веронику», две створки алтаря Верля в мадридском Прадо, «Портрет мужчины в красном тюрбане» в Лондонской национальной галерее и триптих Мероде в нью-йоркском Метрополитен.
Кампен стоит у истоков так называемых «фламандских примитивов». Его манеру узнаёшь по дотошной, почти осязаемой достоверности — и людей, и вещей вокруг них. Бытовые подробности у него не фон, а сама ткань картины: они заслоняют, а то и вовсе вытесняют привычные для религиозной живописи знаки святости. На его досках нет золотого фона и нет ореолов над святыми.
За этим стоит не только вкус к точности. Убрать золото и нимб — значит сказать, что священное больше не парит над миром отдельно от него, а входит в него до конца. Христианство говорит невероятную вещь: вечное стало плотью, вошло в человеческий быт со всей его теснотой и обыденностью. Комната с рукомойником и задутой свечой — и есть Боговоплощение, увиденное глазом художника: небо спускается в дом, и его легко не узнать, потому что оно приходит как свой.
Кампен был и одним из провозвестников европейского портрета. Его модели — местная знать — даны в трёхчетвертном повороте, лицо занимает почти всю доску и смотрит на нас в упор, как живое. Тот же взгляд, что он подарил Мадонне в бюргерской комнате, он отдал и обычному человеку своего города.
Жил он в неспокойное время — в разгар соперничества бургундского герцога и французского короля. Кампен держал сторону короля, за что не раз попадал под судебные преследования. Умер он в 1444 году в Турне, оставив живопись, которая научилась видеть святое там, где прежде видели только будни.