Он родился в Мурсии (мусульманская Испания) в 1165 году. В восемь лет семья переехала в Севилью, и там он начал учиться у суфийских наставников. В юности, по его собственному рассказу, в состоянии медитации он встретил трёх пророков — Иисуса, Мусу и Мухаммада. В суфийской традиции это не метафора, а точный способ указать на источник знания: не книга и не учитель, а прямое открытие.
Ключевая его идея — вахдат ал-вуджуд, единство бытия. Бог не отдельная сущность «где-то там», а единственная реальность: всё существующее есть его самораскрытие. Камень, человек, ангел — разные ступени одного проявления Абсолюта. Это не пантеизм в европейском смысле (мир не равен Богу), но мир вне Бога не существует. Ортодоксальные богословы осуждали эту мысль как ересь; суфийские мастера делали его главным авторитетом.
В центре его антропологии — образ «совершенного человека» (аль-инсан аль-камиль). Если Адам создан «по образу» Бога, то образ этот не физический: человек призван быть зеркалом, в котором Абсолют видит себя во всей полноте имён и атрибутов. Каждый пророк — отражение одного из имён Бога. Главная книга на эту тему — «Гелемы мудрости» («Фусус ал-Хикам», 1229): двадцать семь пророков, двадцать семь граней одного зеркала.
«Фусус» он написал, по его словам, потому что пророк Мухаммад явился ему во сне с поручением: передать книгу людям. Ибн Араби принял — не сочинил. Это суфийская логика: мудрость не порождается умом, а принимается теми, кто способен услышать. Обязанность принявшего — передать дальше. Книга стала самым комментируемым текстом суфийской традиции — и самым оспариваемым.
В Мекке он встретил Ибн Рушда (Аверроэса) — знаменитого арабского комментатора Аристотеля. Молодой мистик и старый рационалист сидели друг напротив друга. Ибн Рушд спросил: совпадает ли то, что открывается суфию, с тем, к чему приходит философ? Ибн Араби кивнул — и тут же покачал головой. «Да — и нет». Это «и нет» содержит весь суфизм: рациональное знание описывает Бога, но не достигает его.
Его влияние пересекло культурные и религиозные границы. Испанские христианские мистики XVI века — Хуан де ла Крус, Тереза Авильская — разрабатывали темы, структурно близкие к его системе: ночь души, единение с Богом, любовь как путь. Прямой передачи, возможно, не было, но и случайностью это не назовёшь: Андалузия XV–XVI веков была пространством, где суфийская и христианская мистика дышали одним воздухом.
Он умер в Дамаске в 1240 году. Его гробница в квартале Салихийя у подножия горы Касиун остаётся местом паломничества. В XX веке его читают не только богословы: философы, психологи, экологи ищут в нём альтернативу европейскому дуализму субъекта и объекта. Единство бытия — слово произносят теперь в совсем разных контекстах. Оно каждый раз попадает в точку.